Ахматова, как известно, входила в группу акмеистов, возникшую в русской поэзии в 1910 г. как протест против символизма, господствовавшего в те времена. Теоретики акмеизма, Н.Гумилев и С.Городецкий декларировали в своих манифестах, что «борьба между акмеистами и символистами есть, прежде всего, борьба за тот мир… У акмеистов роза опять стала хороша сама по себе… а не своими подобиями». Но уже во второй группе акмеистов, возрожденной Н.Гумилевым в 1919 г., Ахматова не участвует. Главным образом потому, что ее поэзия просто напоена классицизмом. Она пишет, что очень скоро оказалась «крайней правой… Левее, следственно новее, моднее были все: Маяковский, Пастернак, Цветаева… Оттого грядущие за нами «молодые» были всегда так остро и непримиримо враждебны ко мне». Классицизм проявлялся у Ахматовой и в эпиграмматичности словесной формы, что роднит ее с французской классической поэзией XVIII в., и в том, что было унаследовано е от Пушкина: простота, ясность изложения с одной стороны и приподнятость, торжественность стиля с другой. И даже то, что единственным своим учителем она признает И.Анненского, впитавшего классицизм, свидетельствует о ее приверженности классическим традициям. Анненский же убедил ее в возможности простыми, будничными словами передавать все нюансы и настроения души.
Учитель
Памяти Инн. Анненского
А тот, кого учителем считаю,
Как тень прошел и тени не оставил,
Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,
И славы ждал, и славы не дождался,
Кто был предвестьем, предзнаменованьем,
Всех пожалел, во всех вдохнул томленье —
И задохнулся…
Главное же, что отличает ее почерк, очень точно определил О.Мандельштам: «Ахматова принесла в русскую лирику всю огромную сложность и богатство русского романа XIX века… Генезис Ахматовой весь лежит в русской прозе, а не в поэзии. Свою поэтическую форму, острую и своеобразную, она развила с оглядкой на психологическую прозу». Действительно, проза всегда казалась ей «и тайной, и соблазном», ее стихи напоминают маленькие новеллы. И, вероятно, по тому форма лирического стихотворения начинает скоро ее не удовлетворять. Она объединяет стихи в циклы, использует эпические формы – от ранней поэмы «У самого синего моря» (1914), «Эпических мотивов» (1913-16) и др. до поздних поэм — «Реквием» (1935-40) и «Поэма без героя» (1940-62). Ахматова широко использует в своих стихах разговорные лексику и интонации, а также язык и фразеологию народной поэзии.
Основные темы ее поэзии наиболее полно отражены в словах Глана (К.Гамсун): «Я люблю три вещи… Я люблю грезу любви, которая приснилась мне однажды, люблю тебя и люблю этот клочок земли». Тема любви, часто действительно снящейся, причем именно героине-женщине, пронизывает все творчество Ахматовой, за что критики неоднократно упрекали ее, хотя данная тема отнюдь не является только ее монополией — вся мировая поэзия зиждется на этом. Особенность Ахматовой в том, что на сей раз о любви говорится от имени женщины.
В поэзии позднего периода не меньшее место у нее занимает и гражданская тема — тема любви к тому «клочку земли», на котором она произросла и существовала, прожила тяжелую жизнь. И тем не менее, жизнь эта запечатлела навсегда в русской поэзии царственную ахматовскую осанку и «лирическую душу… явно господствующую, а не угнетенную».
Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.
Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
Людмила Вагурина
