И долго плакал муэдзин,
роняя звуки прямо в небо,
перемещая песни в небыль
вдаль от оставленных пустынь.
И оставался он один
в пространстве меж землей и небом,
и минарет смотрел надменно
поверх оставленных пустынь.
И плакал старый муэдзин,
слова упрямо повторяя,
со скорбью звуки извлекая
из тех оставленных пустынь.
Так долго плакал муэдзин,
что уходили прямо в небо,
оставив коврики, и немы
молившиеся, и один
остался старый муэдзин.
