Колокола звонят, и воздух чист,
открыто небо над обрывом,
и шепчут губы беспрерывно
одни смиренные слова.
Колокола звонят, и птичий грай
совсем уже почти не слышен,
как будто понимая это, птицы
не хлопают крылами, а парят.
Колокола звонят, как будто сам звонарь
ободранными в кровь руками
отмаливает этими псалмами
прощение и рвется в рай.
Колокола звонят почти опустошенно,
почти неистово и без стыда,
звук обрывается –
опять одна
земля.
